Проклятый бунташный Семнадцатый век,
Меняющий вспять течение рек...
В огне черной Смуты, в плену у судьбы,
Где в памяти лишь мятежи и гробы,
Рождалась эпоха, страдала страна -
Над царством Московским кромешная тьма.
В пылу лихолетья стирается быль,
О Грозном Царе память втоптана в пыль,
Забыто величье, здесь правит разбой,
Поправший остатки сей мощи былой.

Но в эти дни большой тревоги
Случилась в Угличе беда,
Став на Борисовой дороге
Проклятьем жутким навсегда.
Столицу слух потряс ужасный,
О злых напомнив временах:
«Прилюдно в Угличе зарезан
Царевич среди бела дня!
Лежит окровавлённый весь он,
А рядом мается родня.
Убийцы схвачены и биты
До смерти лютой в тот же день...»
И загудели московиты -
На Годунова пала тень.

И тут же бедствие случилось,
Какого не было давно,
И то, едва что уродилось,
Померзло в августе зерно!
Три года голода в России -
Орды нашествию сродни,
Так много жителей скосили
Татары только лишь одни.
И раны те, что излечились,
Открылись и смердели вновь,
Людские души замутились -
Бесчестья не было конца,
Как черная повсюду плесень,
Людская злоба возросла ...

Терпенье люда истощалось,
Он не доволен был царем,
И обвинял его огульно
За все несчастия в стране,
Народ стал недругом безумным
С расстригой Гришкой во главе!
А объявиться лишь у ляхов
Угодно было стервецу
И там открыться им без страха,
Что он - царевич по отцу!
Сам Грозный - царь его родитель,
И он по праву, как и встарь,
А не сегодняшний правитель,
Законный русский государь ...

...Сгущались тучи грозовые
Над полуночною Москвой,
Когда посланцы верховые
К заставе мчались городской,
А миновав ее, по шляхту
На юг мятежный понеслись,
Где от злосчастного монарха
Еще тем летом отреклись.
Враги Бориса к Самозванцу
Спешили с новостью благой:
«...Господь забрал его, поганца,
А Федор - вовсе никакой
И чуждый многим, как родитель,
И опостылевший их клан.
В Москву войдешь, как победитель,
Ты всем народом уже зван!»

...Ворвались в Кремль и устремились,
Толпой мятежники к дворцу,
Разбили двери и ввалились
В покои к царскому лицу.
Стащили с трона и связали
С трудом мятежники царя.
Взывала мать к ним со слезами,
Но все потуги были зря.
А повязав царя младого,
Могучего не по годам,
В подвал спустили Годунова
И удавили его там.

Лжедмитрий-первый, правил год
И самозванщине приход
Открыл в истории Руси.
Чрез год восшествия на трон,
Уж как супруг венчался он
С своею польскою невестой,
Она из шляхты, как известно.
Преодолев церквей закон,
Москва услышит свадьбы звон!
В девятый день набат случился.
То ли расплата за обман,
То ли виною польский клан,
Он Божью милость не снискал.
В придворном бунте жертвой пал.

«Царю Василию Москвы не удержать! Несметной силою, безбрежной
Нас снова «Дмитрий» будет поражать. Дружить с Вором нам Тушинским пристало,
Чтоб уцелеть наверняка...»
И начался отъезд позорный
К «царьку» пугливых москвичей,
И прежде знатные персоны
Смирили взор своих очей.
За ними люди и помельче
Москву покинули в те дни,
Казали слабость человечью
Предательством своим они.

...Семибоярщиною назван
Был орган правящий в те дни,
Он междуцарствием навязан,
Правительству чтоб быть сродни.
Хотя и не было единства
Во всём у правящих бояр,
Едина цель у них -- чтоб быстро
Был избран новый государь!
А кто им будет - всем понятно.
Пропольской партии вожак
Говаривал об этом внятно,
Он сделал к Сигизмунду первый шаг!

В открытом поле днем ненастным
Меж польским станом и Москвой,
Одобренный боярской властью,
Свершился выбор роковой!
В угоду польскому монарху
Страна лишилась одним махом
Царя исконно своего.
В шатрах роскошных присягали
И ведь взаправду полагали,
Что станет жизнь людей ладней,
Коль под опекою боярства
На царстве будет Владислав
И православным государство
Оставит, веру поменяв.

...Ярилась смута в государстве
И порчу слала на людей,
Всеобщим виделось бунтарство
И становилось все сильней.
Разорам диким и насилью,
Убийствам не было конца,
В крови несчастная Россия
И нет в ней счета мертвецам.
Упала нравственность повсюду
И страсть к наживе возросла,
И злобного, лихого люда
В России стало без числа ...

Король поляков Сигизмунд
Идеей наглой возгорелся.
Сказал он: покорится Русь!
Но вот Смоленск ему уперся...
Трещали башни города Смоленска,
Валился на земь с высоты кирпич...
Молился князь иконе Вознесенской,
Дружина громогласный разносила клич!
И молвил князь, в руке сжимая
Свой потемневший серый крест -,
«Палили ружья нас изрядно
Подковы шляхтичей топтали грудь,
Поляк рубил всю Русь нещадно,
Пора нам долг ему вернуть!

Стеною с башнями из камня
Наш монастырь был обнесен.
Поборник главный православья,
Святыней русскою был он,
Была угроза поруганья
Святыни русской налицо
И православное сознанье
Взрастило истинных бойцов,
С врагами бой вести готовых
И за монарха своего
И раку Сергия святого
Гробницу вечную его.
А потому была не в силах
Измена верность одолеть.

...Момент критический для царства
И жуткий самый наступил -
Боялись уже не бунтарства,
А власти иноземных сил,
И надругательства над верой
И гнета злых еретиков,
Уже все видели примеры
Глумленья западных врагов.
Существованию России,
Как независимой страны,
Конец ей положить грозили
Затейщики лихой войны ...

И патриарх молитвы к Богу
Не раз в церквах произнесет.
Единственный из всех начальных
И значимых людей страны,
Не изменял своим он чаяньям
Во время внутренней войны.
И как никто перед тлетворным
Влияньем смуты устоял,
И покрывал он всех позором,
Кто честь и совесть потерял.
Он нравственное прямодушье
До смерти самой сохранил,
Святейший праведником сущим
И пастырем народу был!

Открыто стал уже к восстанью
Святейший паству призывать,
Ив города свои воззванья
К единоверцам направлять.
И Суздаль, и Ростов Великий,
И Нижний Новгород, Рязань
Наполнил своим гневным криком
И единиться наказал,
Чтоб собирались ополченья
И шли к столице на врага,
Имея своей целью главную, -
Страну и веру отстоять,
И из своих лишь православных
Царя отныне избирать.

Народ опомнился и чувством
Патриотизма возгорел,
Всех единило оно русских,
Спасти кто родину хотел.
И Нижний словом патриарха
Уже два месяца звучал,
Когда от троицких монахов
Посыльный с грамотой примчал...
Наутро звоном колокольным
В собор позвали горожан,
Где Минин пламенною речью
Призвал отечество спасать,
Готовиться к кровавой сечи
И в ополчение вступать.

...Над ополченьем воеводой
Быть должен истый патриот,
Чтоб не запятнанным и честным
Военачальником он был,
Своим кто мужеством известен,
И мудрым воином прослыл.
Особо в Нижнем не искали
Кандидатуры на сей пост,
И вскорь Пожарского призвали,
Чтоб он поднялся во весь рост
И Божий дар свой полководца
В великом деле проявил,
И от воров и инородцев,
Москву и Русь освободил!

А князь Пожарский обратиться
Спешил к российским городам,
И призывал их единиться,
Коль стала общею беда.
Собрались с казаками вместе
И ринулися на врага,
И Китай-город захватили,
И став у самого Кремля,
Сидельцам снова говорили,
Что глупо ждать им короля:
«Сдавайтесь нам, пока вы живы,
Мы иноземцев не казним,
А лишь изменникам служилым
Сполна за подлость воздадим...»

Два ополчения, в десницах
Кресты держа и образа,
Шли к центру самому столицы,
И не было меж ними зла.
Они горды были победой
Своей великой над врагом,
Неужто кончились все беды
И мирным стал российский дом?
...И вот уже собор Успенский
Творцов победы привечал,
Восторгом истинно вселенским
Он в день сей радостный звучал!
Обедней поздней и молебном
Заканчивалось торжество,
Выказывая перед Небом
Всех душ Московии родство...

С историей не спорят,
С историей живут,
Она объединяет
На подвиг и на труд
Едино государство,
Когда един народ,
Когда великой силой
Он движется вперед,
Врага он побеждает,
Объединившись в бой,
И Русь освобождает,
И жертвует собой.
Во славу тех героев
Живем одной судьбой,
Сегодня День единства
Мы празднуем с тобой.